Независимый информационно-аналитический портал
Новости Содружества Независимых Государств
У нас вы можете узнать о последних событиях в странах СНГ и Мире

 
Главная » Экспертное мнение » «Кто бездумно поддерживает агрессивные религиозные идеологии, сами станут их жертвами»

«Кто бездумно поддерживает агрессивные религиозные идеологии, сами станут их жертвами»

Опубликовано: 10 августа 2011

http://www.guljan.org/ru/news/interview/2011/August/394

Тимур Жуманов

 

Интервью с известным исламоведом, д.и.н., зав. отделом Института востоковедения АН Республики Узбекистан Б. М. Бабаджановым специально для «j»

 

Беседа вторая

В предыдущей нашей беседе мы говорили о казахстанском зикре джахр. Сейчас идет судебное разбирательство над лидером местных ясавитов Исматуллой Максумом и другими его последователями. В настоящее время данная тема очень обсуждаемая в СМИ и интернете. Можете сказать как эксперт по исламу и суфизму, какие причины вы видите в преследовании суфиев?

 

— В противостоянии в Казахстане суфиев и т.н. «ваххабитов» последние явно доминируют. Как я говорил ранее и насколько я знаю нынешнюю ситуацию, т.н. «ваххабиты» широко пользуются поддержкой очень влиятельных людей и, видимо, некоторых представителей правоохранительных организаций и СМИ. В таких случаях, естественно, финансовый интерес и ресурсы не на последнем месте (перефразируя известную французскую пословицу, сказал бы «Шерше ла’ржан» — «Ищите деньги»). В сложившихся условиях я очень опасаюсь, что следствие и, очевидно, экспертиза не будут объективными. Но самая главная проблема — кто выступит в качестве эксперта по собственно теологической оценке изъятого у арестованных суфиев материала? Опасаюсь, что это будут как раз те теологи, кто категорически выступает против суфизма, особенно против его местных форм, например приверженности Ясавия зикру джахр и т. д. И еще больше опасений в том отношении, что назначенные эксперты будут сами некомпетентны и будут стараться искусственно строить обвинения против суфиев как «отступников от ислама», экстремистов и т. п. Это же очень расхожие схемы для обвинений. Но не стоит при этом упускать главного, о чем я говорил выше, т. е. понять, в чем основная (но скрытая) претензия к суфиям.

 

Что касается суфийских ритуалов, уместно напомнить, что собственно суфизм в Казахстане (даже в исторически позднейшем виде, каком мы видим его сейчас) частично возродил основные теологические и ритуальные традиции. Но повторяю: оппонентам Ясавия не по нраву главная из этих традиций братства Ясавия. А именно то, что он сохраняет конформистские позиции, допускает разделение светской и духовной власти, признает легитимность национальной и культурной самобытности мусульманских народов и т. п. Повторяю, такая позиция не по нраву «ваххабитам», чья реальная (не афишируемая) идеология не приемлет названных позиций суфиев. Все это противостояние не ново и обретает вид теологического спора и взаимных претензий, которые длятся на протяжении более тысячи лет.

 

Не меньше резонов в таком противостоянии в том, что «ваххабиты» опасаются духовной и социальной конкуренции. Суфии (как явление, более близкое к казахской культуре, традициям, местным и традиционным формам бытования ислама), естественно, серьезные конкуренты «ваххабитам», успехи которых были бы невозможны без основательной ресурсной базы и скрытой поддержки некоторой части влиятельных лиц.

 

В предисловии выпущенной вами и вашим коллегой книги «Сборник фетв по обоснованию зикра джахр и сама» вы указали на то, что вытеснение из легальной религиозной жизни суфизма повлечет за собой радикализацию этой сферы, что этот вакуум пополнят фундаменталистские джамааты. С учетом нынешних реалий, какие возможные последствия этого процесса вы могли бы отметить?

 

— Я не очень люблю упрощенные схемы и определения, так как явления, о которых мы говорим, сами по себе сложные. Но в данном случае попробую упростить свое определение. Я хочу сказать, что поражение суфиев в Казахстане будет означать серьезный подрыв исторических казахских традиций и культуры. А при нынешнем развитии ситуации освободившееся «религиозно-идеологическое поле» займут далеко не светлые силы и структуры. Это, на мой взгляд, будет иметь очень негативные политические, культурные и социальные последствия для Казахстана, пора это осознать. Я повторю свою мысль, оглашенную в предисловии упомянутой вами книги. Искусство управления религиозной ситуацией, а конкретно — деятельностью религиозных организаций, состоит не в том, чтобы преследовать те или иные организации в судебном порядке. Это только усугубляет проблему. Важнее найти иные формы управления этими процессами. Внешний контроль над т.н. «официальными» религиозными учреждениями или «недопущение» иных форм религиозных организаций отнюдь не становится гарантией, что не появятся другие (чаще всего скрытые, внешне адаптированные, но подпольные) формы религиозных организаций. Но не лучше ли иметь дело с традиционными и самое главное — конформистскими и политически отчужденными и лояльными организациями вроде суфиев?

 

Я повторяю, это упрощенная схема, хотя соответствующие религиозно-идеологические процессы сами по себе сложны. Усложняются они еще и негласным вовлечением интересов зарубежных стратегических партнеров Казахстана, которым отнюдь не безразлична ситуация в стране. Естественно, вовлечение в эти процессы заинтересованных зарубежных стран не происходит открыто, а имеет, как я сказал, форму финансово-корпоративных «вторжений», использования сложившихся коррупционных схем или иные формы. Увы, эти «вовлечения» и «вторжения» не всегда заметны и, естественно, не оглашаются перед обществом. Но последствия их могут быть непредсказуемыми в смысле дестабилизации обстановки. И значит, эти процессы требуют более ответственного и аналитического подхода.

 

Можете ли вы привести пример некоторых стран, когда вместо суфизма появлялись радикальные организации, такие как «Братья мусульмане».

 

— Я уже привел достаточно примеров в упомянутой вами книге. В свое время началась похожая борьба египетского правительства (в 50–60 гг. прошлого века) с суфийскими организациями. К этому времени некоторые фундаменталисты имели уже влияние в правительстве, религиозных структурах и даже в армии. Им удалось организовать борьбу против суфийских тарикатов (организаций) под предлогом того, что суфии якобы не воспринимали вестернизацию и модернизацию. Начались судебные разбирательства против суфиев, закрывались их медресе и т. д. Причем судьи и следственные органы выносили искусственные обвинения. Оппоненты суфиев имели к тому времени достаточно серьезные ресурсы, пользовались влиянием в судах и следственных органах. Словом, подавление суфиев в Египте привело к тому, что их место сначала в духовной, затем социальной и политической сферах заняли движения и партии фундаменталистов, причем с использованием лозунгов против модернизации и вестернизации мусульман. Как только они получили легальный доступ к пропагандистским ресурсам, они естественным образом скатились к крайней агрессии и терроризму, что положило начало длительному конфликту с государством. Похожая ситуация повторилась (естественно, со своей спецификой) в некоторых других арабских странах, в Пакистане.

 

Но имейте в виду и другое. «Братья мусульмане» сегодня не самая опасная организация. И их влияние теперь не такое сильное. Хотя теперь в Египте ситуация сложнее и возможен их кратковременный ренессанс. Но современные фундаменталисты и радикалы гораздо более организованны, действуют иногда под негласным прикрытием спецслужб некоторых стран, имеют гораздо большие ресурсы и далеко идущие планы.

 

Соответствуют ли богословской правовой школе «ханафия» (ханафизму) те формы суфизма, которые мы видим в Казахстане? Имеется в виду братство Исматуллы Максума. Дело в том, что у нас «официальное духовенство» утверждает, что зикр джахрия не соответствуют ханафизму. Даже издали специальную фетву против джахристов, которую вы комментировали в предыдущей статье. В вашей книге вы говорили о том, что эта фетва против джахристов была подготовлена на основе салафитских аргументов. И они были заимствованы из интернета. Можете ли вы подробно остановиться на этой фетве?

 

— Я вполне понимаю такие нападки на суфизм. Естественно, ваше «официальное духовенство» (как вы его назвали) видит в суфиях духовных конкурентов. Религиозные деятели весьма ревниво относились и относятся к тому, что их потенциальные адепты «перетекают» к другим духовным авторитетам. Как и в прежние времена, те, кто проигрывает борьбу за сердца и души адептов, как правило, стараются скомпрометировать своих духовных конкурентов, прибегая к обвинениям в «религиозной неполноценности», отходе от традиционных школ и тому подобное.

 

Далее, когда я слышу о том, что суфийский ритуал «джахр» (громкое поминание Бога или заданных формул) не соответствует суннизму или ханафизму, я вижу, что противники «джахристов», как и суфизма вообще, прибегают к уже давно знакомым аргументам некоторых средневековых пуристов от религии (в современном звучании салафитов или фундаменталистов). Этот спор о «правильных» и «неправильных» формах суфизма, его формах и его ритуалах продолжается в исламе около двенадцати столетий (!). То есть с тех пор, как зародились две главные школы: тайфурия/бистамия (основатель Абу Йазид Бистами, ум. в 875) и более строгая в ритуалах школа джунайдия («сахв»/трезвости, основатель ал-Джунайд ал-Хаззаз ал-Багдади, ум. в 910). Я в своей книге уже говорил о том, что бессмысленно разбирать, кто прав в этом многовековом споре. Важнее понять, что эти разнообразные формы ритуала суфизма (мистико-философского течения в рамках ислама!) так же естественны, как и разнообразие в суннизме. Ведь никому в голову не приходит мысль о том, что ритуальное и даже богословское разнообразие в суннизме и такие же многовековые споры среди суннитских богословов о «единственно правильных формах исламского» может служить аргументом того, что представители каких-то мазхабов не мусульмане. Суфизм приобретал свои черты в зависимости от того, в какой этнокультурной среде он зародился, насколько сильны позиции того или иного мазхаба в этом регионе и т. п. Но давайте посмотрим, какие аргументы приводят сегодняшние противники зикра джахр. А самое главное, у кого они их заимствуют? Мы видим, что обычно приводятся 3–4 имени авторитетных богословов, кто был против зикра джахр и суфизма вообще. Но как начинаешь искать «корни» этих богословов, они оказываются либо ханбалитскими либо салафитскими авторами. Тогда возникает естественный вопрос: причем здесь обвинения в «отходе от ханафитских традиций»? Богословы средневековья в своих спорах говорили лишь о тех формах суфизма или его ритуала, которые им казались ближе. Но никогда не ставили вопроса о том, чтобы «выводить из мазхаба» (тем более, «из ислама») своих оппонентов. Даже такой сторонник «очищения ислама», как Ибн Таймийа, критиковал сторонников зикра джахр, но никогда не ставил вопроса об их «выходе из мазхаба». Но более поздние его современники из знаменитых богословов (например, Убайдаллах ал-Бухари  и др.) снова привели свои аргументы, доказавшие законность зикра джахр. Справедливости ради надо сказать, что находились и ханафитские или шафиитские богословы и суфии, кто был против зикра джахр. Но их аргументы вновь и вновь опровергались другими авторитетными богословами этих же богословско-правовых школ, и они легитимировали зикр джахр. Повторяю, этот спор был многовековым. С другой стороны, некоторые региональные суфии и богословы (например, Алауддин Уструшани, Ходжа Накшбанд, его ученик Ходжа Мухаммад Парса и др.) не отрицали правомерность и богословскую легитимность зикра джахр, но сами предпочитали тихий. Как видим, в среде богословов (в том числе и среди ханафитов) всегда существовали разные мнения о суфизме, о формах его ритуалов (зикра) и так далее.

 

А современные противники как зикра джахр, так и суфизма не новы в своих аргументах. Но только либо в силу своего образования (чаще всего «чисто арабского/пакистанского») они стараются подобрать аргументы и мнения только в пользу «своего» (а точнее, чужого) мнения, умалчивая (или не зная), что существуют вполне обоснованные мнения авторитетных богословов, способные просто развалить позицию противников суфизма и особенно зикра джахр. Хотя, как я уже говорил, здесь на первый план выходит уже не желание «сохранить религию в чистоте», а скорее та самая борьба за новых адептов.

 

Ясавийская форма суфизма (именно с зикром джахр) зародилась на территории современного Казахстана. И если вы признали его наследие частью своего духовного наследия, не стоит оскорблять это наследие, причем с точки зрения салафитской идеологии, заимствованной у современных фундаменталистов и экстремистов от религии. В том смысле я согласен с вашим президентом Нурсултаном Абишевичем Назарбаевым, который во время очередного посещения (зиярет) могилы Ходжа Ахмада Ясауи (11 марта 2011 г.) заявил, что наследие великого шейха является частью духовного наследия казахского народа и народов всего региона. Золотые слова!

Теперь об этой фетве. Ее, к счастью, не стали тиражировать, понимая, что аргументация в ее тексте весьма слабая и совершенно не ханафитская. Использованные в аргументации этой фетвы сочинения принадлежат либо ханбалитским, либо салафитским авторам. И значит, сама фетва получается не в ханафитском духе. Думаю, дальнейшие комментарии излишни.

 

Как вы оцениваете профессиональный уровень религиозной и теологической подготовки духовных управлений стран Центральной Азии? Ведь раньше, до прихода большевиков, Центральная Азия была центром подготовки религиозных деятелей. Вспомним медресе в Туркестане, Сайраме, в Бухаре. А сейчас центр обучения переместился в Египет, Пакистан и др. арабские страны. Почему?

 

— Действительно, до победы большевиков Центральная Азия была одним из самых знаменитых центров религиозно-богословской мысли и соответственной системы обучения. В советское время, когда была фактически прервана традиция обучения в регионе, функционировало только одно медресе в Бухаре (с 1945 г.). Перед развалом СССР и в первые годы независимости, когда обозначился возврат к исламу, вопрос о кадрах и самостоятельном обучении в независимых государствах региона встал особенно остро. Тогда на волне некоторой эйфории и желания возродить систему религиозного обучения казалось, что достаточно отправить несколько сотен молодых людей в центры обучения мусульманских стран либо пригласить оттуда преподавателей, и вопрос решится сам собой. Но две проблемы оказались вне внимания соответствующих органов, наблюдающих за религиозной ситуацией: 1) Какова позиция приглашенных преподавателей, часто работающих формально как волонтеры, а в действительности, будучи членами каких-то движений (чаще всего салафитов) и религиозно-политических групп? 2) Как и чему будут обучать в религиозных центрах молодых людей, какое влияние на эту молодежь окажут тамошние фундаменталисты?

 

Итак, уровень и, самое главное, качество теологической подготовки зависит от преподавательского состава учебного заведения. То есть от того, где и чему они учились. Игнорирование этих проблем привело к тому, что появилась группа молодых людей, обученных не на местной традиции, а вопреки ей, и даже таких, кто резко противостоит местным формам бытования ислама, культурным и национальным традициям. Ясно, что эти традиции новые преподаватели и новоиспеченная религиозная молодежь воспринимали не как исламские в силу названных выше причин. Я приводил несколько примеров в упомянутой выше книге, когда беседовал с некоторыми имамами мечетей Чимкента. Именно они (будучи выпускниками медресе из системы «Деобанд» в Пакистане) предлагали «сравнять бульдозером» мавзолей Ходжа Ахмада Ясауи, провозглашали расхожую концепцию о том, что существует две нации — «верующих» и «неверных». Причем к «неверным» они относили и «неправильных» с их точки зрения мусульман. К этому определению «неправильные», как я понял, относились не только суфии, но основная часть казахов. Так что выводы делайте сами…

 

Я немного отступлю от вашего вопроса. Но это отступление, как вы поймете, уместно. Мне не так давно пришлось просмотреть материалы т.н. «джамаатов» из Кавказа, Казахстана и Кыргызстана. Их мне показывали коллеги из этих стран. С такими же материалами по «джамаатам» я работал и работаю по Узбекистану. Так вот, более всего меня привлекли следующие обстоятельства. Во-первых, я отметил, что риторика призывов в документах, подпольных изданиях «джамаатов» всех названных регионов и стран ясно свидетельствует об одинаковых формах, а значит, и об одинаковых источниках их идеологии. Их источник для специалистов тоже очевиден — фундаменталистская (салафитская) литература. Я не хочу строить предположения о том, что мы имеем дело с возможным «глобальным планом», но международный контекст явления очевиден.

 

Во-вторых, примерно 75–80% литературы, изымаемой у арестованных (или часто ликвидируемых) членов «джамаатов» — это религиозная литература, которая издана чаще всего официально. Чаще это переводы. Например, я видел русские, казахские, киргизские и узбекские переводы фундаменталистской литературы (места изданий: города Кавказа, Казань, Чимкент, Алматы, Бишкек, Ош и др.), часть которой запрещена даже в арабских странах. Снова приходится говорить о том, что внешне это «просто религиозная» литература, которая во многих названных странах (в том числе и в Казахстане) издается легально, но практически без профессиональных экспертиз. При разрешении на издания не учитывается, каково происхождение этой литературы, не просчитывается возможное негативное влияние на неопытную молодежь и т. п. А то, как она понимается членами «джамаатов», можно видеть по подчеркнутым местам в текстах. Это фрагменты текстов с крайне агрессивными толкованиями о «чистом исламе», «неправильных мусульманах», открытой агрессии к «неверным», в число которых включаются и мусульмане, «не участвующие в борьбе» и т. п.

 

В-третьих, практически все члены «джамаатов» среднего и высшего звена окончили медресе в Пакистане либо учились в своих странах. Но в этих медресе преподавали выходцы из того же Пакистана, некоторых арабских стран. Поэтому у нас пока нет точного ответа, как и чему мы обучаем нашу молодежь через почти бесконтрольные издания религиозной литературы, неумение правильно оценить формы и способы обучения в наших религиозных учебных учреждениях и т. п. Не лучше ли на этом фоне поощрять свои традиционные формы ислама и программы религиозного обучения? И, между прочим, суфии ведь чаще всего и есть носители такого образования и такой идеологии.

 

Расскажите о ваших научных планах на будущее?

 

— Пока планы связаны с исследовательской и преподавательской деятельностью в университете Киото. Между прочим, вы знаете, что в Японии ислам распространил знаменитый среднеазиатский теолог Абдурашид Ахунд (ум. в 1946 г.). До сих пор в Токио сохранилась и функционирует мечеть, построенная им и его первыми последователями-японцами. Это великолепная мечеть, построенная в наших традициях. Мне посчастливилось участвовать в молитве в этой мечети и посетить могилу этого выдающегося мусульманского ученого. Между прочим, один из знаменитых учеников Абдурашида Ахунда — покойный профессор Изуцу принял ислам, был одним из самых известных исследователей суфизма и оставил замечательное научное наследие, признанное во всем мире.

 

Сам Абдурашид Ахунд был выдающимся мусульманским теологом и, надо сказать, весьма уважительно относился к наследию Ахмада Ясави и суфизму вообще. Я с удовольствием читал его произведения, изданные замечательным японским исследователем, профессором Токийского университета Хисао Коматцу. Абдурашид Ахунд писал, что ислам — это разнообразная и очень гибкая богословская система и что не стоит ее превращать в средство однобоких и односторонних теологических заключений и, тем более, в средство политических конфликтов. Почему мы игнорируем наследие таких людей и почитаем какие-то сомнительные и агрессивные идеологии? Поверьте, и у богословов нашего региона есть чему поучиться. Наше постсоветское возрождение иногда приобретает крайне агрессивные формы, которые мы заимствуем из чуждых истинному исламу (гибкому и толерантному!) идеологий, которые как раз и искажают дух этой мировой религии.

 

Спасибо за содержательную беседу! Будем ждать от вас новых интервью, новых взглядов и интересных идей.

 

Беседовал Тимур Жуманов

Комментарии:

Оставить комментарий

 

Уважаемые вебмастера, при перепечатке материалов, оставляйте активную ссылку на наш сайт.